Рувим Моисеевич Фишслев

*(1890-1975)

Мои воспоминания  о Первой мировой войне

 

Мобилизован я был 15/XI-1914 года.

Военную подготовку, так называемую "муштру" проходил в Омске по 31/XII 1914 г., откуда и был со своей ротой 46-го Сибирского полка направлен на запад, то есть на фронт. Проехали мы целый ряд городов в товарных вагонах на нарах. После этой несчастной "муштры" (когда уж больше себя не чувствуешь свободным человеком). в поезде мы отдыхали. Правда, в товарных вагонах на твердых нарах, это не в пассажирском вагоне, но все же лучше, чем слушать крики, брань и хамство ротного командира и фельдфебеля.

 

                              11 января 1915 года мы прибыли в г. Новоалександровск. Навьючив на себя амуницию мы двинулись пешком. Пройдя версты четыре, дошли до казарм, находящихся в конце города. Отдохнув, двинулись дальше, так как в этих казармах для нас уже свободных мест не оказалось, они были заняты солдатами, прибывшими раньше нас. Прошли еще версты три за город. Нас поместили в здание бывшего пивоваренного завода на берегу реки Висла.

Как сам завод, так и жилые здания были порядком повреждены: ни одного окна нет целого, все без стекол.

Как рассказывают, здесь при наступлении немцев осенью 1914 года шли большие бои. Котлы, паровики и прочие машины - все было разбито и все это представляет ужасную картину разгрома. Да, а ведь когда-то здесь, наверное, кипела жюнь - тем более в пивзаводе ...

Вдоль берега реки Вислы видны скрытые окопы, откуда наши войска стреляли на противоположный берег по наступающему неприятелю.

Р.Фишслев "Мои воспоминания"   стр.2

   Во время наступления неприятеля и обстрела города многие жители убегали, захватив с собой самое необходимое, остальное имущество оставляли на произвол судьбы. Рассказывают, какие ужасы были при отступлении русских войск: жители с фурами и с домашним скарбом, женщины. дети. старики и войска на одноколках - все это смешивалось на шоссе, запруживало движение и невозможно было двигаться ни вперед, ни назад. В то же время снаряды рвались, пули свистели. Стоны, крики, плач ­все это, конечно, действовало панически.

    Натиск неприятеля был так стремителен и нельзя было задержать. так как нашего войска явно было недостаточно.

    В начале августа были сведения, что к Варшаве, Люблино в большом количестве немецкое войско шло в наступление. Однако точно неизвестно было, каким путем оно двигается. В виду этого одной дивизии было приказино найти, обнаружить неприятеля, стянуть его в одно направление и задерживать с медленным отступлением до прибытия свежих войск.

    Двенадцать суток искали и только на тринадцатые обнаружили, но задержать не могли наступающих немцев и медленно отступать не могли, а только быстро, иначе говоря, бежали, боясь быть захваченными, оставляли города, села без боя. Отошли до Иван-города, где были уже свежие войска только что прибывшие. здесь дали немцам такое сражение и так двинулись вперед, что и немцы побежали, а им нигде останавливаться не давали. Это было, говорят, великолепное сражение, тот самый реванш за наше отступление.

    Оставили мы пивзавод и двинулись дальше на другую сторону реки Висла. В одной польской деревне наша рота заняла двухэтажное здание; окна все разбиты и

стр.З

ветер гуляет кругом, холодно, а согреться негде.

              12 января пошли в город верстах в пяти, где мы в казармах получали горячую пищу один раз в день, иногда утром, а иногда вечером. Здесь же получали и сухой паек: чай, сахар, хлеб. Ежедневно ходили в город на занятия: маршируем. Погода здесь в январе месяце холодная и дождливая как осенью, а обедаем мы на улице, когда иногда идет снег или дождь. Нечего сказать - с удобствами. Наш ротный командир внушает солдатам, что в условиях войны солдат обязан все терпеть и рисковать не только своим здоровьем, но и жизнью. Все это красивые слова. Сам он находился в лучших условиях, и едва ли будет рисковать своей жизнью. Ротный командир у нас по фамилии Федоров, довольно несимпатичный человек. Во-первых, командовать совершенно не умеет, кроме того, редко давал отдыхать, покурить. К этому еще был прапорщик, командующий несколькими ротами по фамилии Клоц. Это поляк, говорит по-русски плохо, очень скверный, сердитый, частенько пускает в ход свой хлыст, с которым никогда не расстается, бьет иногда солдат даже по лицу, гоняет до изнеможения. В противоположность этому идиоту, батальонный командир, наоборот, требователен к офицерам, а солдатам объясняет спокойно как стрелять, а также и другие приёмы. К солдатам относится хорошо. Вот фельдфебель у нас новый, очень хороший человек Слепченко, украинец. Он производит впечатление скорее мужичка, но не военного. К солдатам относится просто по-отечески. Проклиннет войну и говорит: "Кому она нужна? Я бы сейчас предпочел быть дома и заниматься хозяйством, а вот здесь торчу".

Занятия, марширование у нас проходили до 10 февраля, а затем нас построили С полной воинской амуницией и шагом марш как видно на фронт.

стр.4

Батальонный напутствовал нас, пожелал скорее вернуться домой здоровыми и с победой.

"С Богом, "Карпатские орлы"!", - так он нас призывал перед маршем.

Поездом прибыли в 10 часов вечера на станцию Люблино. На остановке получили сало из вагона Красного Креста имени Терещенко. Люблино был виден только издали. Говорят, что это красивый город.

Ехали мы по вновь строящейся железной дороге, а поэтому движение было очень медленным. Не доезжая до Розвадово верст 10 - 12, путь уже кончался, и мы, высадившись из вагонов, продолжали путь пешком, перешли реку Сан, и только утром пришли в Розвадово и расположились на улице на площади города.

Городок небольшой и большая часть города разрушена как видно при бомбежке, стоят одни только стены и трубы печей. Из жителей никого не видно, наверное, поспешили эвакуироваться своевременно. В 9 часов утра вновь продолжили путь, но уже поездом в товарных вагонах человек по 50-60, так что было довольно тесновато. Двери у нас были все время открыты, но ничего интересного не было видно, наоборот, всюду только разрушения и окопы. Проехав несколько часов, мы снова высадились, так как железнодорожный мост был взорван, и прололжили путь пешком примерно верст десять до станции Прежеворск. Вот прошли бывший сахарный завод - усталые, грязные, голодные. Из одного дома выглядывали молодые женщины, девушки и смеялись, глядя на нас. Они были в чистеньких блузках. Однако нам было не до смеха, хотелось скорее добраться до места и отдохнуть. Поздно вечером получили ужин и на боковую. Утром мы с Пинчуком решили сходить в город, но потом узнали, что в субботу большинство еврейских лавок закрыты. Тогда мы пошли на станцию, думая в буфете что-нибудь купить, но, увы!- нас, солдат, туда

стр.5

не пустили - вход был свободен только для офицеров. Черт бы их побрал, даже на фронте нет исключения. Вскоре все же нашли лавочку, где и купили хлеба и колбасы.

И снова в путь все дальше и дальше блнже к фронту. Здесь я встретил Таиасова из Татарска. Оба мы были рады этой встрече, к сожалению, мы былн в разных ротах. Хороший парень Таиасов. Вскоре мы приехали на станцию Ржемово, а затем пошли в город, где расположились в одном большом хорошем здании.

Город сравнительно большой, как в Голландии есть несколько больших зданий, тротуары, шоссе из каменки, а потому и выглядят чистыми.

                                  15 февраля прибыли в местечко Ясло. С трудом ночью разместипись в одном помещении, но к сожалению, холодном, грязном, и какое-то ужасное зловоние шло снизу. Оказывается внизу находится конюшня обоза.

Утром пошли с Пинчуком обозревать городок, небольшой магазины почему­то большей частью были закрыты, а в открытых нечего было купить. Зашли в столовую пообедать, но вкусного ничего не оказалось. В пять часов вечера отправились походом дальше, в одной деревушке расположились ночевать, Утром двинулись дальше, вблизи местечка Змейгород расположились в кустах, где было сыро, грязно и негде даже было присесть. Усталые порядочно, да и есть хотелось, но н местечке нечего было купить, даже хлеба не было. Так, голодные, двинулись дальше до местечка Дукля.  Офицеры ушли в город, а мы остались во дворе, вскоре пошел снег и стало холодновато. Квартир для солдат никто не искал, так как не было распоряженин идти дальше или же здесь остановиться. Однако все же, когда вернулись офицеры. то выяснили. что ночевать будем в местечке. После долгих поисков удалось найти, где можно отдохнуть и выспаться.

стр.6

Утром снова цвинулись дальше. весь день шли, редко останавливались, чтобы немного отдохнуть и только К вечеру добрались до штаба. Здесь как видно будет наш конечный пункт и конец нашим мытарствам голода и холода. Поздно ночью согрели чаю, а затем забрплись на какой-то чердак сеновала и крепко заснули.

На завтра нас разбили по пятьдесят человек по ротам в пополнение.

Здесь, наверное, уже было недалеко до позиций, так как были слышны орудийные выстрелы, точно гром гремит. Нам, новичкам, без привычки было жутковато, а старые солдаты привыкли и не обращали внимания на эту канонаду, над нами они посмеивались: "Вы", - говорят. - "еще ничего не испытали. вы еще дома валялись, а нам уже досталось" . В семь часов вечера отправились по направлению позиции, подошли к одной деревушке тихо бесшумно, так как вблизи были окопы. Наш новый ротный командир ехал на коне, к нам он ни одним словом приветствия не обратился.

Затем нас разместили по окопам. это скорее были просто ямы, куда нас по четыре-пять человек втиснули. где невозможно было ни сидеть. ни лежать, а только скорчившись стоять, и конечно не высовываться. Врт в таком состоянии мы пробыли до рассвета, и конечно не спали.

Мы за ночь много пережили, главным образом неиэвестность нас мучила: что- то мы должны делать? Ведь впереди, мы знали, были неприятельские окопы. Никто нам не объяснений не сделал, а только молчком Затолкнули в ямы и сидите молча ...

                     20 февраля на рассвете вернулись в халупы, нагрели чаю, наварили картошек, поели и улеглись спать, хотя лол был грязный, в избе полно дыма, но уснули крепко.

Днем ходил на перевязку, так как натер ногу от продолжительной ходьбы.

стр.7

Деревушка, в которой мы расположились. находится у самых окопов, вся разрушена, несколько халуп остались уцелевшие, в которых мы и находимся. Избы здесь называют халупами, маленькие крестьянские избы. Осмотревшись днем, можно было видеть на горе нсприятельские окопы совершенно на открытом месте, тогда как наши были в лесу и не так заметно. Хорошо было видно, даже невооруженным глазом, как австрийцы укрепляли свои окопы. Однако стрелять по ним не было приказа, также и они не обстреливали нас. Спать все время приходилось в одежде и полной амуниции – это, как видно, на случай тревоги, чтобы быть готовыми и немедленно выбраться из избы, также на случай. если попадет снаряд. Вечером мы снова засели в окопе. На правом фланге были слышны орудийные и пулеметные высгрелы, Старые солдаты не обращают внимания и дуются в карты. Только мы вздрагиваем ОТ выстрелов. Вот  уже несколько дней не раздевались, не мешало бы помыться, смыть грязь н пот. Двадцать второго часов в 8 вечера вышли мы из деревушки, а другие роты заняли окопы.

Мы также пошли на смену одного батальона на гору, это уже есть как видно Карпатские горы. Прошли верст десять без отдыха, уставшие подошли к одной сопке, на которую предстояло взбираться - там и должны сменить. Здесь пришлось нам напрячь последние усилия, ноги попожительно отказывались идти, местами было довольно круто взбираться и только с помощью штыка приходилось медленно подниматься выше и выше по снегу. Было очень скользко н глубоко, часто падали на спину, то носом, а останавливаться нельзя, иначе можно рисковать отстать. Шли все лесом, в котором одному можно было легко заблудиться и не добраться до блиндажей, в которых горел еше небольшой огонек. Но это еще, оказывается, была

 стр.8

еще не Самая верхушка горы, а только на склоне, а выше там и были окопы, Отогревшись немного, начали устраиваться, Напившись чаю, залегли спать, спать.

              23 февраля. Здесь выстрелы не смолкают и днем, Австрийцы стрепяют по нашим окопам, резервам через сопку, Над блиндажами часто рвутся снаряды и разрываются то впереди, то ПОЗаДИ, КаК видно берут разные прицелы. Сегодня уже был ранено семь человек, Да, всего невозможно описать и не выразить переживанив на бумаге, Пробыв На сопке двое суток, мы спустились В ближайшую деревушку,

26 снова забрались на сопку, но тут же сошли, но немного левее, Пришлось испытать подъем еще хуже, чем в первый раз, Проводники наши заблудились, И мы всю ночь блуждали, а на одном месте очень долго стояли, ожидая проводников. Здорово замерзли. Одного И3 нашей роты шальной пулей ранило, я стоял как раз рядом с ним и услышап как он крикнул "Ой!", кажется, ранен, Вскоре подошли санитары, сделали перевязку и отправили обратно, наверное, в госпиталь, Говорят солдаты: "Повезло парию, не успел даже пороху понюхать". Наконец появились проводники и мы начали снова спускаться. а затем подниматься, с трудом добрались до блиндажей. Усталые, замерзшие, н обогреться негде, пришлось самим разводить огонь, но это не удалось, 'так как не было дров, а солома была мокрая, Устроился я к старым солдатам кое-как на краешек блиндажа, вот котомка моя из дома мне служила хорошим "матрацем", но. увы! - к сожалению, она полетела вниз и мне нечего было подостлать, а достать ее уже было невозможно. Начало светать, наступило утро, 27 ходили в окопы С 7 до 12 часов ночи. Ночью шел снег, а 'окопы почти открыты И ветер гуляет свободно, все мокро, ноги и руки мерзнут.

стр.9

               1 марта. Снова в окопы с 12 до 6 утра. От холода стоять или сидеть нельзя было, иначе можно было закоченеть, поэтому надо было двигаться и "танцевать,", но только согнувшись, гак как пули очень часто уларялись по окопам, высовываться было рискованно. Некоторые уже поплатились за неосторожность.

               4 марта. Вот уже третьи сутки как хлеба привозят очень мало, на сутки не хватает. Часто пьем один чай без хлеба, а иногда и просто кипяченую поду без сахара. По воду ходить трудно, так как приходится спускаться с крутой сопки, а подниматься с водой еще труднее, стоит только поскользнуться и вода разливается и снова идешь вниз.

               5 марта. Вчера еще раз ходили в ОКОПЫ. Приказано было всем собраться, чтобы пойти в деревню на отдых, скоро должна придти смена. Однако смена не пришла и нам пришлось снова охранять позиции. Как хочется отдохнуть и поесть горячей пищи.

              7 марта. Вот снова в окопы, а здесь на верху здорово холодно. Ночью приказа но было собраться во всей амуниции ввиду наст упления на правом фланге. До четырех утра мы просидели не разденаясь, будучи все время наготове. Вскоре разрешили пойти на отдых. Однако мы не успели еще как следует раздеться и расположиться, как вдруг - приказ немедленно вновь одеться и быть готовыми к выступлению. Через час снова разделись и пошли чай варить, а потом уже спали. Все это всех нервировало. Не было порядка, дисциплины, согласованности. Нашу сопку неприятельские снаряды беспрерывно обстреливали, снаряды рвались совсем близко. На склоне сопки в кустах мы, по разрешению расположились чай пить, полагая, что сюда снаряды не попадут. Однако все же один снаряд разорвался над нами и осколком угодил мне в ногу без ранения, к счастью также никто не пострадал.

стр.10

               9 марта. Вчера, наконец, оставили окопы, пробыв тринадцать суток без горячей пищи н часто Вез хлеба. Пошли занимать австрийские окопы, которые они оставили ввиду натиска наших частей с флангов. Спускаясь гто другую сторону сопки мы проходили 11 местами ДЮКС переходили валявшисся на снегу и даже под снегом трупы, засыпанные еше в начале зимы. Тяжело было смотреть и думать: "За что погибли эти люди? Неужели и нас может постигнуть такая участь валятся где-то на Карпатах?" В одном месте я заметил - лежали почти рядом два "врага" - русский солдат и австриец.

Окопы у них хорошие, лучше наших, хорошо защищены от ветра, снега, а также от пуль, снарядов. Несколько австрийских солдат пришли добровольно и принесли еще двух раненых. Очень хорошо они сделали, поняв, что незачем воевать ради своих поработителей, а в особенности чехам! Всех отправили в штаб. Настроение у нас улучшилось, так как немцы оставляют хорошие окопы без боя и без потерь мы их занимаем. У нас можно считать успех. Но какой ценой он достался. Чтобы заставить немцев отступить не мало было до этого человеческих жертв! Особенно радоваться, пожалуй, нечему.

В девять часов вечера меня назначили часовым наверху дальше за окопами, совершенно на открытом месте, да, было жутковато, и к тому же и холодно. Утром меня сняли и мы перешли в другие окопы.

Батальонный сообщил, что Перемышль взят нашими войсками. Заговорили о возможности мира с Австрией.

Находимся мы на высокой горе, здесь кругом горы и горы в самых облаках.

Однако вид очень красивый, какая-то гордая природа. С утра в горах туман, на восходе солнца постепенно рассеивается. Как красив и великолепен здесь восход. солнца, выходящего медленно из-за гор Карпатских, одновременно освещая всю

стр.11

бесконечную цепь гор. У нас в Сибири я ничего подобного не видел, да и гор у нас нет, все равнина. В долине виднеются небольшие деревушки, занятые нашими войсками.

Вместо ожидаемого отдыха нас повели на связь к одному полку. До поздней ночи все ходили, искали, то вправо, то влево, вперед, назад и никак не могли найти бесконечную цепь гор. У нас в Сибири я ничего подобного не видел, да и гор у нас нет, все равнина. В долине виднеются небольшие деревушки, занятые нашими войсками. Вместо ожидаемого отдыха нас повели на связь к одному полку. До поздней ночи все ходили, искали, то вправо, то влево, вперед, назад и никак не могли найти полк. В результате вынуждены были остановиться в лесу и переночевать. боясь дальше идти, и как бы не попасть в плен. Нечего сказать разве-е-едчики!..

Дневали назавтра тоже В лесу, хлеба не было сутки, в два часа НОЧИ пошли в деревню и только на рассвете пришли, надеясь отдохнуть. Однако, как видно, на' войне отдыхать солдатам нельзя, а пока силы есть, здоров, то двигаться. Не успели мы зайти в избу, уже команда: "Выходи, стройся!". Идем в подкрепление 457 полку для нас гуппения. Вместо отдыха в бой. Кто-нибудь останется там навечно отдыхать ... Шли по воде, а сапоги мои уже требуют починки, вода проходит насквозь. В одном проходе мы застряли, то есть нельзя было даже высунуться, немцы беспрерывно огнем обстреливали, не давая нам продвигаться (как видно – они нас заметили). Но недалеко шел бой за обладание одной деревни, куда нам следовало подойти в помощь. Шрапнели, пули, все это свистело и разрывалось над нами. По телефону было приказ ано идти немедленно В подкрепление, но наш ротный отказался, сообщая что при попытке выйти из прикрытия все будут уничтожены. К вечepy бой утих – противники остались на своих позициях. Мы вышли из прохода и расположились в лесу, ожидая ночи, чтобы пойти в наступление. Прошу своих товарищей, если буду убит, чтобы взяли у меня деньги, а эту записную книжечку отправили родным по указанному адресу в книжке.

стр.12

                           14 марта. 13 ночь на 12 пошли в наступление - задача приказ: выбит неприятеля из окопов и овладеть ими. Как только стемнело, пошли в перебежку по одному с горы вниз, а затем на следующую гору, бежали зигзагом, и мы так закрутипись, что не знали, где находимся и где неприятель? Немного погодя, ориентируясь и рассыпавшись цепью, начали продвигаться. Вскоре немцы заметили нас и открыл н ураганный огонь из пулеметов и винтовок. С нашей стороны также началась усиленная стрельба, однако двинуться не было возможности, стреляли лежа окопавшись, что не совсем удобно стрелять и наблюдать. Убитых и раненых уже было много, а вперед продвинуться еще все Не можем. На рассвете вынуждены были отойти назад на исходные позиции. Эта попытка стоила многих жертв, а результатов никаких. Здесь много зависит от командира, но далеко не все считаются с человеческими жизнями.

Располож ились мы в лесу. Не успели подкрепиться, как немцы начали нас здорово обстреливать. Начали копать временные окопы на передней линии 46-го полка, а позади резерв 45 и 47-Й. Немцы затихли с обстрелом, возможно готовятся к обороне. Воспользовавшись затишьем ходили осматривать наше вчерашнее поле боя. Здесь безуспешно наступал ранее 48-й полк. Убитых очень много, только нашли одного раненого. Повсюду валяются различные солдатские принадлежности: мешки, котелки, белье, обувь, чашки и пр. и пр. Я нашел на одном убитом одну пару сапог - один еще хороший, второй немного разорван, эти были лучше моих и взял, как­-нибудь второй починю. К сожалению, у убитого никаких документов или писем не было, чтобы можно было сообщить родным. Совсем недалеко видны неприятельские окопы, которые они еще крепче укрепляют. Немцы кричат: "Пан, иди сюда", а мы им: "Идите паны до нас!". Никто не стреляет, настроены мирно, конечно, пока ...

стр.13

Ночью стояли на посту в лесу. Тихо и как будто спокойно, но обманываться нельзя. Необходимо напрягать слух, зрение и все внимание, чтобы вдруг тихо неожиданно не подкрался неприятель и не заставил замолчать. Так и наши снимают часовых.

На рассвете построилась, в средине наша рота. В начале шли хорошо цепью, но потом из-за густого леса, кустов и темноты посгепенно разрывались и в конце смешались взводы, роты и даже полки. Командиры не могли найти своих солдат, т.е. свои отделения. роты.

Правый фланг загнулся. Вскоре немцы начали усиленно нас обстреливать. Тут мы еще больше перемешались, падая за деревья, кустарник. Кто, где мог укрыться от шквала огня. Затем побежали обратно, кто подал такую команду - неизвестно. Офицер кричал: "Вперед!", угрожая револьвером, но было уже поздно, так как все уже расстроились и команду никто не слушал. Правый фланг, как потом выяснилось, был отрезан, позднее многих не досчитались, как вроде попали в плен, среди убитых и раненых их не было.

                      13 утром нас снова построили и наш полк уже впереди.

Командир полка отдал приказ: "Не смотря ни на какие потери, во что бы ни стало выбить неприятеля из окопов и овладеть ими". Приказывать легко ... Сразу же двинулись вперед, но немцы не дремали, начали действовать пулеметы, оружие, артиллерия. Все это обдавало нас как градом. С командой "Ложись", "Вперед" мы наступали, уже были слышны стоны раненых, бежавших назад. Одна пуля попала мне в раздвижное кольцо винтовки, я только почувствовал толчок, а пуля как видно отскочила в сторону. Перебежками нам удалось достичь неприятельские прополочные заграждения и сразу "Ура", момент, и мы были уже в окопах неприятеля. Немцы стреляли до последнего момента, даже когда мы были уже в окопах, но за это многие немцы и

стр.14

поплатилнсь жизнью. Наших солдат возмущает и приводит в ярость И они были вынуждены немцев приканчивать штыками. Сразу овладели пулеметами и много сдались в плен. Какое на войне происходит побоище - убивают друг друга! Люди становятся хуже зверей.

Потери у нас были большие: из полных рот осталось по 80 - 100 человек.

Наоборот, потери немцев были незначительны. Наступающие всегда несут большие потери, чем обороняющиеся. Эта победа досталась дорогой ценой - жизнью людей. Для командиров было более важно занять позиции неприятеля, чем люди, погибшие во имя престижа начальства. Награждены, конечно, будут офицеры с повышением звания. Тоже герои!

Затем мы двинулись дальше без сопротивления заняв одну деревушку. в которой не было жителей, да она и была вся сожжена. Однако в следующей деревне были уже жители. Мы, наконец, получили возможность, право на отдых после долгого странствия по сопкам. Но едва ли придется долго отдыхать тем более, что успешно стали наступать, а немцы отступать.

                      14 марта. Сегодня было приказано быть на готове, возможно придется пойти на поддержку полка. Эта перспектива не особенно нам улыбается. Однако к удивлению, день прошел мирно и мы находимся в деревушке. Немцы же все время обстреливают деревушку не давая нам спокойно отдыхать мы только и бегаем из одной халупы в другую, так как немцы буквально засыпают деревню снарядами. Вот негодяи, нет нисколько "приличия".

 Я вышел не надолго, вернувшись, немного задержался у двери, и в этот момент снаряд упал в сени, меня волной отбросило далеко. Я упал, думая: "ну, конец",

стр.15

однако, к счастью, отделался страхом. В сенях снаряд, разорвавшись. все переломал, что там было. Если б я только зашел в сени, то, пожалуй, бы не сдобровать мне. Как говорится, "был на волосок от смерти". Второй снаряд упал в трубу, и кто там был, выбросились из окна, никто, к счастью, не пострадал, но печь была разрушена. Пострадала только моя бритва - сломалась ручка, это когда ребята выбросили мой вещевой мешок.

                        16 марта  Сегодня мы еше в дepеревне Мало-Вогеза. Все время приказано быть на готове, не раздеваться. 45 и 47 полки продолжают наступать, говорят взято в плен 1200 немцев-австрийцев, да, они, пожалуй, охотно идут в плен, это не германские немцы. Среди австрийских солдат много чехов, а они - то совсем не хотят воевать.

                         20 марта. 16 марта вышли из деревни и находимся вот уже четверо суток на сопке в окопах. Все время укрепляем окопы, проволочные заграждения. Да, сегодня первый день пасхи. Дома-то иначе ее справляли. Осколком снаряда меня легко ранило в руку. Неприягель беспрерывно посылает снаряды - это говорят "пасхальные подарки". Несколько человек уже было ранено и убито. В нашей роте убыло сразу четырнадцать человек. Позиция здесь очень плохая, совершенно открытая местность. На противоположной сопке видны неприятельские окопы, но наши почему-то не отвечают на их выстрелы, говорят, что нет снарядов (!?). Вчера ниже наших окопов, то есть блиндажей в кустах мы грели и пили чай. Снаряды рвались в разных направлениях: то справа, то слева, то недолет, то перепет. Мы уже привыкли к этой музыке, сидим себе и спокойно пьем чай, как будто дома ... Власов и я посмеиваемся над Савельевым. Он, как услышит где-то разрыв снаряда, сразу скорчится и ждет ... Однако его страх был не напрасным: недалеко впереди разорвавшимся снарядом нас осыпало картечью. Власову пробило шинель и рубашку, легко ранило руку,

стр.16

Савельева также легко ранило в спину, меня к удивлению не задело. Мы сразу же с кружками и котелками разбежились в разные стороны, затем, только стали подниматься в блиндаж, как снова разорвался снаряд впереди нас - падаем немедленно и нас засыпает землей, листьями, чащей. К счастью, никто не пострадал, и мы благополучно вернулись в блиндаж.

    24 марта. Пришли снова в деревню и здесь в более спокойной обстановке записываю о пережитом. о потере друзей, так нелепо погибших.

Это произошло 22 марта.
Вечером было тихо, и нас у блиндажа собралось шесть человек солдат - вышли покурить, поговорить, мне предложили махорки, но я отказался, говоря, "подождите. я принесу папирос, которые у меня оставались в кармане шинели". Только я собрался с пачкой папирос идти, как вдруг услышал взрыв разорвавшегося снаряда вблизи блиндажа, посыпалась земля, все выскочили, и тут мы увидели душераздирающую картину: во-первых, никого уже не осталось на месте, снарядом все были убиты, лежали в разных сторонах ноги, руки, головы. и прочие органы, а на дереве было ужасно - висели внутренности организма. Это что-то было кошмарно. В один миг погибло пять человек, молодых здоровых солдат. У меня сжалось сердце и я заплакал: ведь только что я с ними разговаривал, какие хорошие были ребята, и вот уже их нет. Просто как-то не верилось. Да, спасли меня, пожалуй, папиросы, иначе, наверное, и меня постигла эта участь. Я не радуюсь, что остался жив, но как все же живой переживаю гибель своих товарищей. Сейчас мы на отдыхе - Пасха, выдали нам хлеб, яйца, сало, а все это не радует - нет с нами наших солдат.                          

Мне солдаты говорят: "Ну, ты, Фишелев, счастлив, был на волоске от смерти".

Прибыл в деревню священник и в одном из домов устроил моление, однако молиться долго не пришлось, так как в дом попал снаряд и священник сразу "заболел " . Пришлось всем

стр.17

остальным моляшимоя также убираться. Как видно, до Бога молитва еше не успела дойти - снаряд опередил, так солдаты шутят ... Весь наш батальон на отдыхе. День был хороший, солнечный - здесь уже начинает пригревать, но немцы не дают нам покоя. У меня что-то нога заболела - ступал, очень больно - снаружи образовалась опухоль красная и твердая, как раз на месте, где мнe когда-то попал осколок снаряда и 6ыла небольшая ранка. Нога моя дает себя чувствовать. Опухоль все увеличивается и ступать становиться все больнее. Заявлять, что я не могу ходить, уже поздно, да и околодка все нет, некуда пойти на прием. С большим усилием пришлось идти, когда разойдешься, не так чувствуется боль в ноге. Подошли к лесу и медленно стали продвигаться вперед, лес густой, затрудняет идти строем. Вскоре подошли к 48-му полку и вместе начали вести наступление под прикрытнем нашей артиллерии. Быстро подошли к неприятельским окопам и сразу "Ура!" и легко на этот раз овладели позицией, захватив много пленных. Потерь у нас было немного. Говорят, что австрийцы не ожидали наступления с правого фланга, а поэтому не имели возможности и времени оказать сопротивление. Заняли еще одну деревню, так называемая Бейде-Вогово, 20 орудий, много пулеметов. А ноге моей все хуже и хуже, во время наступления не чувствсвалось. а затем стало еще хуже, ужасно больно ступать. Завтра ожидается околодок, конечно, сразу же пойду на прием.

                25 маpтa. Однако околодка еще нет, приложил к ноге согревающий компресс, как будто стало легче. Наконец прибыл околодок. пошел на прием. Опухоль была большая, разрезали - было ужасно больно, много вышло гноя. Фельдшер с такой силой нажимал, выдавливая гной, что мне темно стало в глазах, а его это мало беспокоит, это не медицинская помощь человеку, а коновала животному. Солдат

стр.18

 должен терпеть. Больных в околодке уже много, есть с опухшими ногами, а также легко раненые. Каждое утро приходит врач Розенблюм, очень внимательно осматривает, видно, что сочувствует. А вот второй врач Савельев смотрит на солдат вроде фельдшера.

                 31 марта. Хожу на перевязку, но ступать еще больно.

                 2 апреля. Получил первые письма из дома, был очень рад. Это через 42 дня! Пока на фронте как будто затишье. Это не недолго. Вот только 10 апреля меня выписали и снова включили на довольствие в роте. Начинаем строить новые окопы, толстые стены, потолки и толстый слой земли, одним словом, как будто крепость.

                13 апреля. Пока находимся на отдыхе в деревне. Погода стоит теплая. Солдаты поют, играют на гармошке, как будто идет мирная жизнь, а не фронтовая. Но это все временно, недолго. Получил посылку из дома, очень рад, все здесь пригодится.

               18 апреля. Окопы, блиндажи продолжаем укреплять, а также проволочные заграждения. Наш ротный командир на занятиях кричит, ругается и не стесняется ударить солдата. Негодяй получит по заслугам. Говорят, что командир полка его недолюбливает, а также ротные командиры других рот над ним смеются. Удивительно, что такому дураку поручают роту солдат, их жизнь.

               20 апреля. Что-то говорят о большом наступлении немцев. В штабе действительно тревожно и обоз наготове находится. Почтальон-солдат по секрету сообщил, что наши отступают и немцы подходят к Дуклю, а ведь Дукль находится позади нас (!?). Вечером приказ - обозу и кухне быть на готове. Неужели и нам придется отступать? Из таких укрепленных позиций!

стр.19

               21 апреля. Сегодня у нас тревожно и, кажется, что ночью и нам придется уходить

               23 апреля. Уже на пути отступления. 22 в 2 часа ночи все тронулись в обратном направлении - штаб, околодок, кухня, обоз, а затем и мы оставили такие же укрепления - это значит отступление. Удивительно, что отступаем довольно тихо, нигде не слышно ни одного выстрела неприятеля. Всю ночь и день все назад и назад. Говорят, что отступать будем только до Свидник, однако продолжаем отходить за Свидник. Оказывается, что и на Дукля идти нельзя, как видно немцы наступают в обход нашей армии. Наша дивизия вначале зашла далеко в Венгрию, фланг загнулся и вот теперь немцы заходят в тыл, прорвав где-то фронт. Приходится "выпрямлять" фронт. Теперь пошли на Ясло.


              24 апреля. На Ясло и Кросно тоже уже идти нельзя, так как немцы идут без задержки. Отступает пехота, кавалерия, госпиталь, тысячи подвод. Наши взорвали за собой мост и отходят все назад. Да, перспектива отступать не из приятных.   Уж лучше бы заключить мир. Беспрерывно находимся на ногах и ноги дают себя чувствовать.

             25 апреля. Не успели на остановке напиться чаю, как приказ отходить из Беска на Санок. Стояли мы у местечка 3арши. По дороге много солдат потеряли свои роты. Все перемешалось, даже офицеры не могут найти свои роты, да и полки перемешались. Отступаем в беспорядке. Где наш обоз, а, главное, - кухня, неизвестно. Уже сутки, как мы не имеем хлеба, а в местечках даже за деньги не продают, тем более за русские.

стр.20

         Ночью немцы уже начали усиленно наступать. и, наконец. наша артиллерия стала действовать, а также и пулеметы. На рассвете мы увидели наступаюших немцев. Это двигались колонны за колоннами несмотря, как видно, ни на какие потери.  

          Канонада идет с нашей и немецкой стороны. Ничего не видно и не понятно. Наш правый фланг не выдержал и стал отступать, а также и мы в большом беспорядке стали тоже отступать. Не слышно никакой команды, а идет просто хаотическое бегство ...                                                                                                                                                        

          Находимся в городке Бжезов. Здесь сосредоточилось очень много войска, многие не могут найти свои части как будто беженцы. Мы тоже не лучше, так как не знаем, где наш полк и обоза тоже нет. Мне удалось в местечке за кусок мыла достать немного хлеба, поделился, конечно с Власовым и Савельевым. Мы крепко держимся друг за друга, все как-то веселее - свои. Жаль мне их, они совершенно не в состоянии идти, оба натерли ноги до крови, а идти ведь придется. как говорится, плачешь, да идешь. Наверное, придется отдать Галицию, за которую положено много жертв. По дорогам отступают вместе с нашими солдатами Галициане, худые, изнуренные женщины, девушки, маленькие дети, старики босые голодные тащатся на своих фурах, запряженных парой волов или коров, еле передвигаются. Больно смотреть на этих бедных людей, зачем они страдают, чем они виноваты, что паны дерутся ...                                                                                                     

           В это же время идет стрельба, грохот орудий, лошади в испуге бросаются, телеги переворачиваются, оси ломаются. Что-то ужасное творится. Пожалуй, беженцы переживают больше, чем солдаты. Но мы им, к сожалению, ничем помочь не можем, даже детям хлеба мы не имеем. Куда они едут, что их ждет еще впереди? Возможно, здесь немцев удастся задержать, так как нашего войска много сосредоточено, все дело в командирах. На горе видно, расположились казаки, а

стр.21

внизу в городе расположились солдаты по домам, жителей нет, все ушли, И солдаты занимают любой дом, а некоторые И на дворе устроились. Однако не слышно никакой команды, никаких приказов, как видно высший командный состав потеряли головы. Только наша артиллерия не умолкает, бьет по немцам, но едва ли это остановит их наступление, так как у нас идет бегство без сопротивления.

 

ПЛЕН


            28 апреля. И так, наконец, наступил финал, и так для нас неожиданно, В ночь на 27 апреля мы, как и все, расположились ночевать в одном доме в нижнем этаже. во дворе стоял обоз какой-то части и утром мы предполагали пойти дальше. Мы рады были, что придется, хотя немного отдохнуть, поспать после пятисуточного беспрерывного отступления, в особенности ноги дают себя чувствовать. Однако не суждено нам было отдыхать. Ночью примерно в 2-3 часа мы услышали какой-то крик, шум И вдруг в нашу комнату ворвались немцы с фонарями, в касках с ружьями на изготовку. Сразу для нас стало ясно и страшно, мы вскочили на ноги, а некоторые даже находились на коленях, руки все подняли вверх. Немцы что-то кричат: "Гевер, гевер", а что Такое за "гевер" , мы понятия не имеем. Вскоре они нашли наши винтовки, которые мы поставили за печку, и снова: "гевер, гевер", - это как вроде и есть винтовки. Штыки все держат направленными на нас. Ну, думаю, пришел конец, сейчас начнут штыками действовать. Но они нас не тронули, а только кричат: "Эраус", и показывают на дверь, выходить надо. Это мы уже поняли. Пригнали нас на городскую площадь, там уже было много народа, как видно взятых в плен, в темноте мы не мог рассмотреть людей, а когда уже светло стало, то увидели, что вся площадь занята нашими солдатами. Затем нас всех погнали за город, а там было еще больше пленных и все время прибывали и прибывали новые партии. Так как наша

стр.22

артиллерия стреляла по городу, то нам приказано было располагаться подальше вдоль дороги и не вставать. Вблизи от нас находилась немецкая артиллерия и адски стреляла по нашим отступаюшим войскам. Весь день мы шли и только в Кросно нам выдали по одной банке консервов, но без хлеба. Спать расположились на площади на камнях, утром еле-еле ототрелись. Когда рассвело, то увидели над головой ужасное зрелище: висели трое мужчин в петле, посиневшие с искаженными лицами. О, как было страшно смотреть. Утром без всякого завтрака или хотя бы горячего чая, погнали нас дальше. Часов в 12 дня пришли в Ясло, здесь уже была большая группа пленных.

           29 апреля. Поздно вечером пришли в местечко. Еле дошли, ноги ужасно болят, сапоги у меня продырявились пальцы снаружи, а некоторые идут босиком, побросав сапоги. Утром напились чаю, немного теплее стало. Хлеба дали очень мало, сразу же съели.

          30 апреля. Вчера прибыли в местечко Торлиц. здесь нас накормили рисовой кашей, немного подкрепились. Удалось купить винных ягод, когда конвоиры не видели. В два часа прибыли в Грибов. город выглядит хорошо, не пострадал, нет разрушений. Отсюда уже начинается железнодорожное сообщение. Тыл у немцев был в хрошем состоянии, нет разрушений. Поезда идут один за другим, нагруженные военными припасами. также и автомобильное сообщение налажено регулярно. Ночью прибыли в местечко Ново-Сончь, прошпи по улицам города, везде чисто, красивые здания. Распопожнпись во дворе.

            1 мая в 12 часов дня нас отправили поездом. говорят, что до этого также много пленных отправили и еше много осталось. Таким образом, до железной дороги нас прогнали в течение пяти суток, может быть, теперь в поезде отдохнем. Однако

стр.23

 загнали нас в вагоны. хуже чем скот по 70-80 человек, как сельлей в бочке, без нар, прямо на пол, ни сесть, ни лечь. К счастью, нам достался вагон с решетками, иначе можно было задохнуться.

            2 мая прибыли на станцию Кошице. Сюда прибыла партия пленных в классных вагонах. Им гораздо лучше. чем нам.

            3 мая. Продолжали ехать. гор становится все меньше и реже, местность более ровная и уже засеяна хлебами. Рядом с железной дорогой проходит шоссейная дорога, усаженная по сторонам лесом. Как хорошо по такой дороге ехать, не то, что у наснас по грязи весной осенью утопаем. В дороге кормят нас очень плохо, все время мы голодны.

            4 мая. Ночью проехали Будапешт, жаль, что не днем.

            5 мая. Вчера вечером приехали в Вену, где получили ужин. Утром нас напоили кофе горячим с хлебом. а затем повели через город на другой вокзал, наверное, с целью показать жителям. сколько взято пленных. Вена выглядит красивым городом, кругом порядок. День очень теплый, на улицах города, на верандах много жителей Вены, на нас смотрят внимательно, разглядывая. Однако я не видел, чтобы кто-нибудь смеялся или улыбался, наоборот, я заметил, как женщины утирают слезы. Возможно, многие думают, что их пленные в России также обречены и имеют такой же вид. Вид-то у нас действительно не из опрятных - грязные, обросшие, немытые много суток, много босых с обгоревшими шинелями, исхудалые. изможденные, еле двигались. как тяжело больные. Десять суток мы не имени возможности поспать как следует, поесть досыта, помыться. Мы не только физически устали. Но и моральный дух у нас был подавлен. Все это, конечно, отражалось на нашем внешнем виде.

стр.24

Наша колонна растянулась через весь город. не видно было ни головы, ни хвоста, наверное, несколько десятков тысяч. Во время следования вдруг колонна остановилась, наши ближайшие конвоиры - мадьяры, уехали вперед узнать причину остановки. Пользуясь отсутствием мадьяр. я посмотрел вперед и назад, никого нет. Я подошел к одному дому, на веранде которого были две старушки н две девушки. я попросил: "Битте вассер, тринкен". Одна старушка что-то сказала девушке, та быстро мне принесла воды. Но я успел сделать только глоток, как услышал и увидел, что на меня мчался на коне мадьяр с поднятой угрожающе плетью. Девушка закричала, убежала, а я остолбенел, ожидая удара нагайкой по голове. но вдруг я услышал, как на веранде закричала на мадьяра старушка и, возможно, по-мальярски. Он сразу же опустил плеть, а я скорее скрылся среди своих. Если б только эта женщина нe закричала, то мне бы плохо пришлось, мадьяры очень злые, для него ничего не стоило меня вообще искалечить или даже убить. Были случаи, когда они стреляли в пленных. Прибыли на вокзал, как видно на погрузку для отправки в другое место, наверное, в лагерь для военнопленных. На станции много публики, прибывшей посмотреть на пленных русских, точно на зверей в клетках зоопарка. Однако всех нельзя обвинять в этом, так как видно, многие сочувственно относятся. и в наши вагоны стали бросать хлеб, шоколад, папиросы, только, к сожалению, варвары мадьяры прогоняют публику и угрожают стрелять.

                   6 мая. Вчера весь день ехали, а сегодня в 12 часов дня прибыли в город Брикс, Со станции по 100 человек партиями нас повели в лагерь военнопленных, в котором уже много находилось ранее нас взятых в плен в Карпатах. Вначале дали нам поесть, а затем уже повели в баню, где нас основательно подстригли и помыли С зеленым мылом, так чтое наши "паразиты' смылись. Все наши вещи подверглись

стр.25

 

дезинфекции, и тоже погибли парнзиты – вши, а их накопилось немало! Затем нам выдали чистое бельё и повели в отдельный санитарный барак, в котором я и взялся сначала описать наши мучения.

 

Хотя нам пока матрацев не выдали, лежим на досках, подстелив под себя шинель, но зато физически и душевно отдыхнем после многих многих наступления, отступления, пленения, переходов - все это уже позади! Как будто с плеч спала тяжелая обуза, давившая нас псе время. Главное - остался жив и невредим, чего больше всего боялся остаться калекой, лучше не жить.

 

Лагерь военнопленных

Пожалуй, немцам надо отдать справедливость в аккуратности и главным образом они следят за сани гарным состоянием бараков и гигиеной пленных. Это очень хорошо, гарантирует от внесения какого-либо эпидемиологического заболевания.

 

                   7 мая. Выспались как следует, спали богатырским сном, и сегодня чувствуем себя отдохнувшими. Надо теперь знакомиться с жизнью лагеря, с пленными, искать земляков-сибиряков. Обозреваю лагерь, здесь группа лагерей, начиная с букв А, В, С и так далее, расположенных за городом.

 

Наш лагерь "В" занимает площадь примерно 4 десятины. 26 бараков в 3 ряда, в  том числе кухня, прачечная, околодок, мастерские и склады. Везде видна чистота, порядок и хорошее санитарное состояние.

 

               10 мая. Да, мы дсйствительно, настоящие пленники. и даже можно сравнить с

арестантами. Все лагеря обнесены ПРОв0ЛОЧНЫМИ заграждениями и довольно высоко, часовые бдительно охраняют днем и ночью. Не разрешается пойти даже в соседний лагерь. Свобода в полном смысле ограничена.Это не то что у нас в России - пленные

 

стр.26

ходят куда угодно: хлеба выдают очень мало, 400 грамм в  день - это фунт,  приходится много покупать у околодочных по 1 рублю за 2 фунта.

Утром в 6 часов получаем черпак чая, в 12 часов - обед: суп с крупой и кашу кукурузную, вечером - суп. Конечно, этого мало и все голодные. Иногда варят рыбу, есть ее совершенно невозможно, черная, грязная И одни кости. В околодке медицинский персонал получает лучшую пищу, да, пожалуй, многие, которые уже давно, сумели УСТРOитьСЯ, где посытнее, Лагерная администрация: комендант, профоз и следят за порядком. Пленные сюда прибывают ежедневно . Сегодня мало помалу успел познакомиться с некоторыми пленными, ранее прибывшими. Это Штром Тартаковский. Еще один, так называемый "Мойше" без фамилии, который всегда кричит, какой-то сумасшедший. В наш барак прибыл некто Гольдберг из Риги,  студент, хорошо владеет немецким.

Староста барака у нас некто Бронштейн из Киева, мне кажется, это просто авантюрист. Я его еще в первый день нашего плена заметил в  дороге следования. Он все старался поближе к офицерам в качестве персводчика. Здесь он сумел втереться старостой барака. В дороге он некоторых обманул, выманил деньги, обещал скоро вернуть.

 

                9 мая. Несколько человек нас  ходило, кто умеет писать латинским шрифтом, переписывать вновь прибывших.

Еще познакомился с вольноопределяюшимся Файншгейном, обещает заниматься с нами по-немецки. Какой-то немного странный.

               21мая. Почувствовал себя неважно. Болит голова, жар, ходил в околодок. Температура 38 градусов, положили в околодок.

               22 мая. Нахожусь в околодке. температура уже +390. Здесь много больных. Утром приходил врач, каждого больного спрашивает, прослушивает и в

стр.27

- соответствии назначает лекарство и лечение. Врач-немец, немололой .. лет 60-ти, в чине капитана, строгий и говорят сердитый.  Кормят здесь больных пучше, чем в бараках.

             25 мая. Нахожусь еше в околодке. температура доходила до 39,8, но сегодня уже понизилась до 38.

Диагноз - инфлуэнция В лёгкой форме.

             26 мая. Сегодня уже лучше, гемпсрат ура нормальная, но наши "медики" говорят - полежи еще немного. Здесь все же лучше и питание и уход. Славные ребята они хотели бы, чтобы я подольше полежал, но врач, конечно,не разрешит.

             27 мая, Сегодня выписался и снова в барак. Купил учебник и словарь для освоения немецкого языка. Словарь очень хороший - русско-немецкий и немецко-русский с подробными пояснсниями, послал домой телеграмму через коменданта. Встретил здесь земляка-сибиряка Митяева и приписал его к телеграмме. Папа передаст Русакову, а те в Горланово. Вот будут рады,  что сын жив и находится со мной.

             29 мня, Идет лихорадочная уборка лагеря, а в особенности околодка моют, чистят, дезинфицируют и прочие

мероприятия. Ожидают прибытие комиссии во главе с генералом или консулом.

              2 нюня. Время идет без перемен. Однообразная, жизнь скучная,  с переживаниями. Лишены всякой свободы и сношения с внешним миром. Сегодня  снова ожндается прибытие генерала. Это уж третий день, а его все нет, однако нам покоя не дают: выгоняют из бараков, выстраивают, кричат и прочие прелести. Вчера спешно переписывал два барака - поляков и татар (!?).

Говорят, что их скоро куда-то намерены отправить. Поляков возможно в Польшу. А куда татар? В Казань?

              4 июня. Сегодня утром весь лагерь выстроили, выровняли, особенно старались фельдфебели, стараются выслужится перед начальством - шкуры царского режима

стр.28

В 11 часов наконец прибыло высокое начальство: генерал-немец лет пятидесяти в сопровождении еще двух офицеров, наш комендант. Быстро обошли всех, никого не спрашивали и проследовали в другой лагерь. Какая цель посещения нам. конечно, не сказали.

6 июня. Продолжаем переписывать плснных. Сегодня окончили весь лагерь.

            13 нюня. Сегодня перешли в другой лагерь "Е", он расположен в более оживленном месте, так как с трех сторон проходят шоссейные дороги, а затем вокруг лагеря больше зелени и воздух лучше. Нет поблизости фабрик и копей. "Будем - ребята говорят, воздухом питаться ... "

            15 июня. Сегодня наш барак (220 чел.) ходил на станцию на разгрузку продуктов. Питание здесь немного лучше. Несколько бараков отправляют на работы, а с тех, кто остается, снимают взамен сапоги и отдают уезжающим,

Получается поистине "Тришкин кафтан".

У нас хороший теперь староста барака - Мориц Касриель. Хороший парень. Я рядом с ним на нарах. Он хорошо владеет немецким, польским, русским языками. Он иэ Польши, жил на границе Германии и там же учился в немецкой школе...

Еше один рядом с нами поместился: Борис Смоляницкий-зубной техник, тоже хороший простой парень.

Мы скоро все подружились, Файлштейн тоже здесь в лагере

Занятие мы у него прекратили, к тому же он сам плохо владеет немецким языком, да и какой-то наивный парень: говорит, что окончил гимназию, но ума не набрался. В нашем бараке еще находятся Цвагенбаум, Гольцер. Бузер, Аврутан, Мейль, Либерман, Невидзе и др.

стр.29

Немцы снова заговорили о своих победах, Как- будто взят Львов. Что-то не верится.

            18 нюня. Питание ухудшилось, всё время все чувствуют себя голодными.  Недоедание конечно сказывается. Кормят "жареной водичкой". Сегодня был на станции, перебирали гнилой картофель. запах ужасный. Вот этим кормят пленных. В воскресенье много гуляющих проходят по шоссе вблизи лагеря, на нас смотрят с любопытством, как в зоологическом саду смотрят на зверей за решеткой.

Театр в лагере

             25июня, Комендант разрешил органнзовать театр для военнопленных. отвели специальный барак. Есть художник, парикмахер, также есть профсссиональные артисты и, конечно, будут любители.

             26 июня. Работы по устройству идут быстро. Декорации уже вскоре будут готовы, художник Кальпицкий. На одном полотне лес, в лесу дорога, на другом украинские халупы, белые, вид очень хороший - полная иллюзия действительности. Также организованы небольшой струнный оркестр, дирижер, мандолинист - прямо виртуоз. Состав артистов: I'иммельфарб – одессит, хороший развитый, не глупый.  парень, что называется артист, но не профессионил. Затем Гликман, Бердянский, фамилии других Я не знаю. Еще узнаю: Хельминский. Нарват. Эстервон - эти, кажется, профессионнльные еврейские артисты.

             28 июня. Репетируют водевиль в одном действии "Шельменко-денщик".

К сожалению, нет ничего на русском языке для постанонкн.

Общими усилиями начали переводить с немецкого "Der Vater" - "Отец", главный переводчик Файнштсйн, он же

принят в театр в качестве директора. 

"У меня ,- он говорит,- талант творчества. Напишу для театра драму "Жизнь военного времени"". Однако из этого

стр.30